Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО

Тот очевидный факт, что Филип Эшмор Смит каким-то образом сгорел заживо, признавался всеми как вполне непреложный — и менее всего его оспаривали власти, взявшие на себя расследование дела. Однако некоторые тревожные признаки заставили некоторых повнимательнее присмотреться к обстоятельствам его кончины — и побледнеть от ужаса, внушаемого пробудившимися подозрениями. Так, люди справедливо указывают на некоторые свидетельства и улики, не принятые с должным внимание следствием: к примеру, тот факт, что ковер, на котором найдены были опаленные останки, остался совершенно не поврежденным пламенем; совершеннейшее отсутствие каких-либо следов огня в комнате, равно как и следов воспламеняющихся веществ на одежде покойного; а также то, что Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО никто не видел языков пламени и клубов дыма в окне, под которым нашли тело.

Любопытные записи в дневнике погибшего приписали игре разгулявшегося воображения человека, который в этом крохотном городке успел снискать себе славу эксцентрика, слишком увлеченного оккультизмом и прочими дурацкими вещами. Мистер Смит частенько заходил в старинные букинистические и антикварные лавки в Эксетере в поисках легендарных и древних книг, а также некоторых предметов, которые, будучи подлинными, также имели бы весьма старинную родословную.

Именно такой предмет, а именно — черное зеркало со странным узором, забрали из комнаты Смита без какого-либо предварительного разрешения полиции и сбросили в одну из заброшенных Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО шахт в пяти милях от Торпойнта. Не приходилось сомневаться, что старинное зеркало разбилось при ударе на тысячи осколков. Совершивший сей акт вандализма доктор Александер в дальнейшем уверял почтеннейшую публику, что сие деяние спасло человечество от судьбы, горшей, чем самый конец света.

Именно доктор, из всех людей, водил тесное знакомство со Смитом и часто навещал его старый деревенский дом — однако во время, непосредственно предшествовавшее гибели несчастного, доктор приезжал к нему не так уж и часто, заставляя подозревать, что в доме находилось нечто смертельно его пугавшее. И хотя сам доктор никогда не рассказывал о происходившем, его друзьям стало совершенно очевидно, что нечто глубоко взволновало Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО этого джентльмена, внушив непобедимый и не обычный для столь мужественного человека страх.

Неизвестно, стало ли причиной смерти Смита самовозгорание (такое осторожное предположение высказал полицейский медэксперт в одной из личных бесед), или его поразило нечто, пришедшее из нездешних измерений, как уверяют некоторые ученые. Пусть это решит для себя читатель. Мы же можем лишь собрать единственные подлинные свидетельства, а именно странные и темные по смыслу записи в дневнике Смита, и попытаться проследить цепочку событий, не спеша с определенными выводами.

Филип Смит не на шутку увлекался древними мифами и легендами и уже ко времени своего прибытия в Торпойнт осенью Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО 1937 года обладал внушительным собранием оккультных книг. И хотя ему едва перевалило за двадцать, он обладал собственными средствами и мог позволить себе путешествовать по всему миру, хотя, по правде говоря, необычная природа его разысканий зачастую отправляла молодого человека в отдаленные уголки нашей планеты, куда не ступала нога туриста. Несколько месяцев он провел в странном каменном монастыре, воздвигнутом на высоком плоскогорье в Центральном Тибете, где он постигал секреты использования редкого медикамента и наркотика, извлекаемого путем дистилляции из цветов пурпурного мака, произрастающего только в тех далеких краях. Продолжив свое путешествие на юг, а именно, в Индию, Смит приложил много усилий, чтобы встретиться со Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО странным индусом, утверждавшим, согласно дневнику того же Смита, что существуют некие области, полностью лежавшие вне привычной нам вселенной, и эти области могут соприкасаться друг с другом и даже накладываться в некоторых точках. А также он выяснил правду, которая стояла за легендами о некоторых древних культах, почитавших Древних — существ, упомянутых в произведениях американского писателя Лавкрафта, с которым Смит несколько лет назад поддерживал оживленную переписку.



Он покинул Индию весной 1937 года и по пути на родину завернул в Трансильванию, где, углубившись в горы, исследовал руины древнего замка, в глубоких подвалах которого ему удалось обнаружить несколько ветхих фолиантов, по слухам, писанных на до Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО сих пор не расшифрованном языке. Местные старики рассказывали у очагов, что строки, коими исписаны страницы книг, были давным-давно, сразу после того, как римляне покинули эти края в 271 году после Рождества Христова, — тщательно перенесены с надписей, вырубленных на стенах туннеля глубоко под Трансильванскими Альпами.

По возвращении в Англию Смит без дальних проволочек приобрел старый фермерский дом в окрестностях Торпойнта — строение ветшало и разрушалось, оставшись без хозяина почти пятьдесят лет назад. Его прибытие стало главным источником разговоров и сплетен во всей округе — особенно горячо спорили по поводу содержимого четырех огромных баулов, которые прибыли вместе с хозяином.

Смит попытался нанять кого-нибудь из Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО местных для уборки, ремонта и расчистки дома, однако все его призывы и предложения остались без ответа. Тогда он подрядил троих работяг из Эксетера. Дом находился на расстоянии всего-то мили от Торпойнта, однако стоял несколько на отшибе — его окружал густой лес, через который вела лишь одна грязная тропка. Таким образом, усадьба оказывалась надежно укрытой от любопытства проезжающих туда и сюда местных обитателей, и попервоначалу мало кто обращал внимание на новоприбывшего. Однако ремонтировавшие дом работяги частенько наведывались в деревенский паб, и вскоре они принялись рассказывать такое, что по округе пошли слухи самого неприятного толка.

Нет, работяги, конечно, не скрывали Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО, что ничего особо страшного в самой усадьбе не видали. Однако книги — о, книги, это другое дело, говорили они. Некоторые очень, очень странненькие. Один из рабочих, Уильям Шеридан, имевший склонность к наукам, беседовал с доктором Мортоном, местным врачом, описал один из хранившихся в библиотеке Смита томов: похоже, книга была посвящена исключительно каббалистике и алхимии, причем ссылалась на очень древние источники.

Также в ходе горячих обсуждений происходящего в усадьбе неоднократно упоминался факт, что Смит построил недалеко от дома небольшой флигель, в каковом устроил обсерваторию, с большой тщательностью и аккуратностью разместив там телескоп — причем долго возился с механизмом, настраивая его так, чтобы Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО наблюдать определенный участок южного неба.

Подобные новости сподвигли доктора на визит. Мортон наведался в усадьбу под удобным предлогом — свести знакомство с новым соседом. Однако, хоть ему и оказали радушный прием, отношение Смита к гостю не оставляло сомнений: обитатель фермы желает заниматься своими делами в одиночестве и предпочитает отшельнический образ жизни праздному любопытству соседей. Однако во время визита доктор успел упомянуть о своем увлечении астрономией и был тут же препровожден в обсерваторию, где не преминул выразить восхищение уже почти полностью собранным инструментом.

Хоть Мортон был и оставался любителем, он сразу же подметил, что Смит не пожалел средств, чтобы перестроить Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО флигель и оборудовать его по последнему слову техники.

И хоть доктор не обладал глубокими познаниями в этой научной области, вид обсерватории поразил его. Шеридан сказал истинную правду: телескоп установили так, что наблюдать из него зенит и надир было бы крайне затруднительно, зато небо над южным горизонтом просматривалось из него прекрасно. Однако стоило Мортону поинтересоваться столь любопытной нацеленностью механизма, как Смит тут же замкнулся в себе, пробормотав лишь, что его, как астронома, интересует наблюдение лишь за некоторыми звездами, стоящими так далеко к югу, что их толком не увидишь из более северных областей Англии. Мортон воздержался от дальнейших расспросов, ибо ему стало совершенно Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО очевидно, что любые расспросы на тему телескопа вызывают у Смита приступы подозрительности, и хотя его любезный хозяин всячески пытался держаться радушно, чувствовалось, что он бы предпочел, чтобы Мортон покинул его дом.

А когда мистер Смит провожал его до двери, доктор, наконец, заметил книгу — она лежала на маленьком столе. Фолиант выглядел несказанно старым и лежал распахнутым, так что Мортон успел прочитать несколько строк — во всяком случае, те, что были жирно подчеркнуты. Поскольку слова явно имели отношение к тому, что он только что увидел, Мортон, придя домой, по свежим следам тут же записал прочитанное в блокнот. Вот что Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО он сумел подглядеть в той книге:

В рукописи Зегремби написано: Ктугха, великий среди Древних, скован и ввергнут в ярящееся пламя Корваза, малой звезды рядом с Фомальгаутом, самой яркой из звезд Южных Рыб. И хотя его прислужники, джинны, могут быть вызваны из черного зеркала, опасайся призвать самого Ктугху до наступления часа пробуждения, ибо, единожды вызвав его, ты не сможешь вернуть его в его место.

Но более всего смотри за небом вокруг Фомальгаута, ибо скоро настанет час, когда Корваз вспыхнет и сравнится в сиянии с Фомальгаутом, и тогда Ктугха придет в огне и языках пламени и наложит руку свою на то, что Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО принадлежало ему от начала времен.

Изрядно удивленный прочитанным, Мортон попытался понять, что же имел в виду автор столь загадочного пассажа. Очевидно было, тем не менее, что Смит устроил свою обсерваторию таким образом, чтобы ежечасно наблюдать за небом вокруг Фомальгаута. Однако, как понимать все остальное? Кто такие эти Ктугха и Древние? И что это еще за чушь про зеркало и прислужников, которые из него вываливаются?

Однако, пытаясь сформулировать некое рациональное объяснение кажущейся бессмыслице, он чувствовал холодок предчувствия внутри. Мортон получил прекрасное научное образование и имел докторскую практику, но тут все его познания оказались бессильны. Что-то — некое существо — спало внутри Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО звезды, однако, получается, его можно выманить оттуда и перенести через бесконечные пространства космоса путем манипуляций с каким-то зеркалом? Происходи все это в Средние века, за такую книгу Смита бы сразу сгребли и повесили как колдуна…

Однако оставалось еще одно, не менее неприятное, объяснение. Возможно, все дело в том, что Смит… несколько подвинулся рассудком. Что-то с молодым человеком творилось не то — Мортон почувствовал это инстинктивно, но попроси его кто разъяснить ситуацию, он не смог бы. Во время их краткой беседы Смит выглядел как человек, который жаждет поделиться новостью об открытии, которое вот-вот будет сделано — и в Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО то же время, смертельно боится последствий подобного деяния. Более того, даже намекнуть на грядущее событие опасается. В то время Мортону еще не стало известно о дальних странствиях, в которых уже побывал молодой Смит до того, как появился в Торпойнте. Однако у него сложилось впечатление, что молодой человек находится в судорожных поисках чего-то чрезвычайно важного, что он не случайно выбрал местом жительства эту позабытую всеми ферму — и дело тут вовсе не в астрономическом увлечении и желании наблюдать именно эту часть неба, плохо различимую из северных краев.

В конце концов, если уж Смиту так хотелось проследить движение звезд на южном крае неба, почему Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО же его хобби не позвало его в какую-нибудь далекую страну рядом с экватором? Чем больше Мортон размышлял, тем более убеждался, что если Смит что-то и впрямь ищет, это что-то должно находиться в непосредственной близости от Торпойнта.

А еще доктору — пусть неохотно и через силу — пришлось поверить, что молодой Смит и впрямь безоговорочно верил всему, что было написано в древней книге, на которую ему случилось набрести на развале у букиниста. Какой бы безумной ни казалась эта идея, но все указывало на то, что Смиту удалось заполучить некие необычные сведения оккультного характера, и вот теперь он надеялся с Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО их помощью призвать с какой-то звезды рядом с Фомальгаутом какую-то посрамляющую законы природы и человеческого разума тварь, а для всего этого ему недостает только одного — некоего черного зеркала, о котором и шла речь в полном загадочных намеков тексте.

Что ж, подобного рода фантазии Мортон знал не понаслышке: ему уже приходилось читать о средневековых алхимиках, впустую тративших драгоценное время и усилия в поисках Эликсира Вечной Жизни и Философского камня. Он также припомнил, что Шеридан что-то такое говорил об одной из книг в тамошней коллекции — мол, она и впрямь посвящена великому деланию. Что ж, логика подсказывала, что бедный Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО Смит просто-напросто перечитал старинных книг и свято уверовал в то, что там написали псевдомудрецы древности. И хотя подобное состояние явно нуждалось в наблюдении и могло перерасти в настоящее психическое расстройство, в данный момент его, Мортона, помощь как доктора не требовалась. Тем не менее придется не спускать глаз с молодого человека (естественно, так, чтобы тот ничего такого не заметил), ибо запускать подобного рода обсессию тоже опасно: мало ли, как она отразится на личности пациента, если тот будет полностью предоставлен сам себе и подпадет под власть и без того уже сильной мании.

В течение последующих трех недель большая часть работ Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО по ремонту и отделке фермерского домика завершилась, Смит остался крайне доволен результатом и щедро вознаградил рабочих. Кабинет молодой человек устроил в просторной комнате на втором этаже, в задней части дома. Окна ее выходили на единственный просвет в плотной стене деревьев, опоясывавших усадьбу со всех сторон и надежно укрывавших от досужих глаз тех, кто поднимался на холмы или работал в полях. Из комнаты открывался прекрасный вид на южный горизонт (ибо окна смотрели практически строго на юг), и только маленький флигель стоял чуть в отдалении на вершине небольшого холма.

Дальний горизонт просматривался прекрасно, и его линия оказывалась практически Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО ровной — холмы в той стороне не отличались высотой, хотя и возвышались над деревьями, подступающими к ферме с запада. А с другой стороны холмистая гряда обрывалась крутыми склонами, отвесно устремляющимися прямо в воды океана. Большую часть дня Смит проводил за дубовым столом в ученых штудиях, просматривая привезенные пыльные книги в тщетных и лихорадочных попытках расшифровать манускрипты, обнаруженные в Трансильвании.

Изначально его убеждение состояло в том, что перед ним — именно шифр, ибо то, что алхимики и некроманты в старину часто пользовались тайнописью, давно стало общеизвестным фактом: видимо, эти искатели истины пытались либо уберечь секреты от соперников, либо укрыть их от ревнивых Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО глаз церковных властей. Однако все его попытки отыскать ключ к шифру проваливались раз за разом, и тогда Смит понял, что придерживался изначально ложной посылки. Эти надписи были, как известно, точными копиями более ранних источников — осознание этой истины поколебало его убеждение в том, что тайнопись удастся скоро прочитать. Необходимость прибегнуть к другим книгам — тем, что ему еще не удалось заполучить — представлялась очевидной. В противном случае из предприятия не выйдет никакого толку.

И вот, выбрав приятный теплый день в конце сентября, Смит поехал в Эксетер. Запарковав машину рядом с центром города, он углубился в лабиринт узких улочек и переулков, расползавшихся, подобно паутине, в разные Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО стороны. В конце концов, надежда отыскать необходимые книги в современных модных книжных магазинах представлялась призрачной, потому и от главных улиц лучше было держаться подальше. И там, в старом квартале, он принялся высматривать не слишком известные букинистические лавки, которые не выпячивались, а, напротив, словно пытались спрятаться из виду, словно бы уберегаясь от случайных посетителей.

В одной из таких лавочек Смит приступил к хозяину с расспросами: известно ли ему что-нибудь о книгах, связанных с тайной рукописи Загремби. Однако букинист бросил на него испуганный взгляд и покачал головой, а когда юноша попытался добиться от него хоть какого-нибудь ответа, сделал Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО вид, что ничего не знает, и принялся упорно твердить, что впервые слышит это имя.

Что ж, дальнейшие расспросы представлялись бессмысленными: хозяин лавки явно что-то знал, но ни за что не желал признаваться в этом. Повинуясь безотчетному побуждению, Смит поспешно покинул магазинчик и спрятался в узком проулке неподалеку, продолжая внимательно наблюдать за входом в лавку. Не прошло и пяти минут, как из дверей показался хозяин лавки и, внимательно обведя взглядом улицу и поглядев в обе стороны, выскочил наружу и быстро пошел через крошечную, мощенную булыжником площадь. Пересекши ее, букинист скрылся за углом улицы прямо напротив места, откуда вел свое тайное Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО наблюдение Смит. К счастью, Смит сумел затеряться среди прохожих и идти за букинистом, не отпуская ни на секунду взглядом его спину, но счастливо избегая печальной участи быть замеченным.

Хозяин лавки не ушел далеко. Дойдя до середины узкого проулка, он замедлил шаг, а затем бросился в еще более узкий проход между двумя высокими викторианскими особняками, резко свернув налево в дальнем его конце. Смит успел вовремя — букинист как раз заходил в крохотный и не очень респектабельно выглядевший книжный магазин на противоположной стороне улицы. В сумеречном свете, еле пробивавшемся через пыльное стекло витрины, Смит с трудом сумел разглядеть две фигуры Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО. Однако сомнений не оставалось: его недавний собеседник оживленно обсуждал что-то с коллегой — тот стоял за длинным прилавком. И хотя слов он различить не мог, Смит не сомневался: оба обсуждают его и его просьбу.

Пока Смит обдумывал дальнейший план действий, букинист из первой лавки вышел наружу, с мгновение постоял в задумчивости, а затем быстро двинулся обратно вниз по улице. Тот уже скрылся из виду, а Смит все рассматривал грязную лавчонку. Погоня доставляла ему удовольствие — а кроме того, ему льстило, что пара казавшихся ему столь невинными слов вызвала столь бурную реакцию. Видимо, он и впрямь напал на след чего-то важного Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО…

Действуя скорее по наитию, чем по здравому размышлению, он перешел на другую сторону улицы и вошел в лавку. Сначала ему показалось, что она совершенно пуста. Однако он все же разглядел высокую тень за прилавком и почувствовал на себе настороженный взгляд.

— Так это вы спрашивали о рукописи Загремби, — проговорил человек за прилавком.

Голос этот более походил на хриплый шепот и звучал, словно его производил механический аппарат, а не человеческое горло, — и это немало подивило Смита.

Не имея намерения отрицать правду, молодой человек кивнул. Глаза его понемногу привыкли к полумраку, и теперь он смог рассмотреть хозяина: перед несказанно удивленным Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО юношей стоял низенький, усохший старик не менее девяноста лет от роду. Но его глаза и погруженные в тень черты лица выглядели как-то непривычно: похоже, в жилах пожилого джентльмена текла китайская кровь — судя по раскосым глазам. Те, кстати, походили на две капли смолы, ибо белков не было видно, зато в глубине зрачков явственно горели красные огоньки.

— Должен сказать, я не ждал вас так скоро. А вы, похоже, многое узнали во время путешествий…

Откуда он знает?.. Слова странно осведомленного незнакомца обескуражили Смита, однако тому удалось взять себя в руки и не подать виду. В конце концов, несмотря на изрядно молодой возраст, он успел Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО увидеть столько странных и необъяснимых вещей, что еще одна попросту не могла выбить его из седла. Ровным, спокойным голосом он задал вопрос:

— А вам откуда известно, куда я ездил?

— О, мистер Смит, вы даже не представляете, насколько хорошо я осведомлен о ваших обстоятельствах… Я прекрасно знаю, зачем вы приехали в Торпойнт — в отличие от вас, кстати. Ибо вы, мой юный друг, еще не осознаете причину вашего пребывания здесь. Я знаю, где вы побывали, что там узнали и чему научились. А кроме того, я знаю, что вы с таким усердием ищете. Вам нужно черное зеркало Загремби.

Смит вцепился в край Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО стойки — костяшки пальцев побелели, и он с трудом сохранял равновесие. Его захлестнула волна безотчетного ужаса, и страх полностью парализовал его члены. Он совершенно не помнил этого человека — но был положительно уверен, что, раз увидев, никогда бы не забыл столь примечательного лица. И тут он припомнил троих работяг, что так долго околачивались у него в доме. Ну конечно! Наверняка, несмотря на все его предосторожности, кто-то добрался до его книг, а потом вернулся в Эксетер и обо всем проболтался этому старику — и об ученых разысканиях, и о путешествиях, и о самом его приезде. Приложив значительное усилие, молодой человек Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО овладел собой — в конце концов, другого логического объяснения происшедшему не сыщешь.

— Ну, если уж вам так много обо мне известно, — резко проговорил Смит, — возможно, от вас будет хоть какая-то польза. Мне нужно расшифровать манускрипт, писанный на мертвом и совершенно не известном ныне языке.

— Ну конечно, — костлявые плечики ссутулились, и букинист склонил морщинистую голову в преувеличенно вежливом поклоне. — Книги из Трансильвании — да-да-да, я припоминаю…

— Мммм… да. Вы правы.

— Я так и думал. Однако вы должны уяснить: эти книги представляют собой списки с более ранних работ. А те, в свою очередь, — списки с других списков. А оригинал их был выгравирован Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО в камне задолго до того, как на земле появились люди… некоторые утверждают, что тот камень миллионы лет тому назад отправляли в другое измерение, находящееся невообразимо далеко от нашей вселенной, где пересекаются время и пространство! Однако рукопись Загремби воспроизводит надписи с предельной точностью.

— Но… как?

— Как чернокнижнику Загремби удалось заполучить и расшифровать их?

Тут огоньки в глазах старика разгорелись с новой силой, и Смит обнаружил, что, как ни пытается, не может отвести взгляда от лица букиниста и почти против воли вслушивается в его гипнотический, пришепетывающий голос, который, казалось, доносится из дальней дали.

— Загремби обнаружил, каков истинный смысл некоторых планов Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО и чертежей, и постиг искусство связывания и разбиения пространства и времени — так он нашел способ перемещаться между измерениями. Нездешние знания позволили ему найти путь к той самой сфере, где укрывали испещренный символами камень. Загремби взял его и принес в наш мир. Да-да-да, этот камень оказался в его нищенской лондонской мансарде в 1663 году.

— Сколько он трудился над расшифровкой, никто не знает, однако то, что его труды увенчались успехом, становится очевидным, если дать себе труд сопоставить определенные события. Дело в том, что он прихватил из других измерений кое-что еще — а именно, черное зеркало, которое, как вы Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО правильно догадались, позволяет сообщаться с теми, кто служит великому Ктугхе.

Несмотря на то что весь облик старика внушал ему стойкой отвращение, Смит несказанно обрадовался: неужели его поискам пришел конец?

— И что же, вам известно, где находится сейчас зеркало? — спросил он.

— О, мне известно лишь, что Загремби удалось его вывезти — его и некоторые важнейшие рукописи — когда он был вынужден бежать из Лондона в 1666 году. Однако я сказал, что события недвусмысленно указывают на это. Судите сами. Вы помните, что случилось второго сентября 1666 года?

Смит подумал несколько мгновений, а потом кивнул:

— Великий лондонский пожар.

— Именно. А Ктугха — это Древний, чья стихия — огонь Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО. Так же как Ктулху — властелин вод, а Итаква — повелитель ветров.

— Вы что, хотите сказать, что Загремби вызвал Ктугху через черное зеркало?

— Нет. Не Ктугху, конечно. В противном случае, от земли остались бы одни головешки. Но он действительно кое-кого позвал. Он вызвал джиннов — существ, которые прислуживают Ктугху и обитают в других измерениях.

Старик замолчал, но горящих глаз не отвел.

— Я знаю, что вы шли по следу Ктугхи многие годы. Что ж, будет только справедливо, если я окажу помощь столь преданному его адепту…

Неожиданно развернувшись, он прошел в заднюю часть темной лавчонки и вернулся с какой-то вещью в руке. А потом Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО осторожно положил ее перед собой на стойку.

— Возьмите это. Это единственная из существующих ныне копий. И читайте написанное на ней, если хотите расшифровать выгравированное на камне миллионы лет назад, когда по поверхности этой планеты еще бродили динозавры. Берите, это ваш Розеттский камень.

Через мгновения Смит обнаружил себя стоящим на узкой улице. В глаза бил яркий солнечный свет, и приходилось то и дело смигивать. Он совершенно не помнил, как здесь оказался. Более того, он не помнил, как выходил из лавки. Некоторое время Смит просто стоял, привыкая к яркому свету, сменившему полумрак магазинчика.

Однако стоило ему повернуться и посмотреть назад, как ужас Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО захлестнул его. На месте, где он буквально несколько минут назад видел книжную лавку, располагался магазин инструментов. Крохотная лавочка была буквально зажата между двумя ветхими домами с заколоченными окнами. Они выглядели давно заброшенными. Словно в тумане, он прогулялся туда и сюда по улочке и принялся еще сильнее сомневаться в здравости собственного рассудка: книжная лавка исчезла, словно испарилась.

Или все предшествующие события пригрезились ему, пока он шагал по узким переулкам старого города, либо последние минуты выпали у него из памяти, и он умудрился пройти значительное расстояние, не заметив этого, и оказаться на улице, которая весьма походила на ту Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО, где он видел лавочку букиниста. Пытаясь понять, где находится, — и начиная уже замечать, что прохожие начинают на него коситься, — Смит запустил руку в карман пальто и вынул оттуда свернутый в трубочку пергамент, в котором он тут же признал считавшуюся давно утерянной рукопись Загремби.

С манускриптом в руках он развернулся и поспешил сквозь лабиринт улочек к месту, где оставил машину. На обратном пути в Торпойнт он судорожно пытался объяснить себе произошедшее. Раз пергамент и впрямь оказался у него в руках — не доказывает ли это, что и все остальное не приснилось, а произошло на самом деле? Кто-то — или что-то Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО — пожелало, чтобы рукопись Загремби оказалась у него в руках. Хотя какими побуждениями руководствовался этот кто-то или что-то, оставалось лишь догадываться. Постепенно чувство подавленности и неясного страха уступали место радостному возбуждению.

Теперь он точно знал: трансильванские книги он расшифрует. А потом найдет черное зеркало.

Войдя в дом, Смит тут же обратился к изучению столь загадочно оказавшегося у него в руках пергамента. Старик не соврал: это воистину оказался Розеттский камень — один и тот же текст повторялся в манускрипте на трех языках. Первый был тем самым языком, на котором были написаны испещренные странными иероглифами фолианты из подвала разрушенного замка в Восточной Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО Европе. Второй ему показался незнакомым, хотя общие очертания букв напоминали скандинавские руны. А вот третий текст… третий текст был написан на латыни.

Он тут же понял: два нижних текста суть не что иное, как перевод первого. Что ж, расшифровка невообразимо древних надписей теперь становилась лишь делом времени. О да, работа нелегкая, и к тому же займет немало дней. Однако, ложась в кровать, этим вечером он чувствовал себя на пороге великого открытия. Несмотря на физическую усталость, мозг лихорадочно работал, и память снова и снова вызывала перед ним случившееся в городе. Поэтому он еще два часа проворочался без сна, прислушиваясь Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО к поскрипываниям и покряхтываниям старого дома.

В первый раз с тех пор, как он переехал, Смиту приснился сон — и какой страшный! Его смыло водоворотом ужаса, закрутило, как щепку в гигантской воронке. Обездвиженный, он висел в пустой, грозной в своей непроницаемости черноте неба — скорее, в некоем околосолнечном, а не в околоземном пространстве. Однако затем пришло осознание: тускло сияющий шар, медленно плывущий перед его сонным зрением, — вовсе не Солнце. Тусклую оранжевую поверхность пятнали уродливые черные пятна, столпы пламени, вихрясь, взлетали и опадали по дуге вниз.

Несчетное время провел он так, подвешенный в невесомости, сосредоточив все внимание на странной звезде, по которой медленно Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО ползли титанических размеров родимые пятна тени, то расползаясь уродливыми кляксами и проваливаясь в огненные пропасти-пасти, то съеживаясь и исчезая начисто.

И тут он заметил, что черная пропасть пространства вокруг звезды отнюдь не пустовала. Из-за чуждого светила выплыло небольшое небесное тело — по-видимому, одинокая планета, до того скрытая огненным, дышащим ореолом звезды. Спутник переместился ближе, и Смит смог рассмотреть его поподробнее: поверхность в подобных оспинам метеоритных лунках, заросшую — или застроенную? — невозможно вывернутыми, слипшимися, торчащими под немыслимыми углами каменными зданиями. Выглядело все так, словно крошечная планета обросла грибами-мутантами. Громадные колонны возносились в усыпанное огнями звезд небо, и все Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО здесь дышало невыразимым ужасом и угрозой. И тут черная планета проплыла прямо перед глазами, и он едва сдержал рвущийся из горла крик — его глазам предстали жуткие обитатели этого полуночного мира: невозможных расцветок существа, сновавшие среди наростов, каждое — немыслимой формы, расцвеченной пляшущими языками пламени.

В тот же миг он осознал, что вокруг вовсе не стоит тишина — напротив, он слышит — о, как много он слышит! Черную пустоту вокруг заполняли рев, визг и крики, звук становился громче и опадал, подчиняясь неестественному ритму, который, тем не менее, соответствовал колыханиям нечеловеческих тел на поверхности темной планеты.

Шум достиг раздирающей слух громкости, и барабанные Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО перепонки Смита едва не лопнули от штурмующей их звуковой волны — и вдруг резко утих. Гигантский шар, блуждавший вокруг большего светила по странной, невычислимой траектории, проплыл мимо и стал удаляться. И хотя внутренний голос настойчиво нашептывал: ты спишь, спишь, он отчаянно пытался пробудиться — но не успел. Случилось нечто, окончательно подорвавшее его мужество. Разум устал сопротивляться натиску чуждых и чудовищных впечатлений и сорвался в быстро закручивавшуюся воронку безумия. Его взгляд — ни с того ни с сего — переместился от черной планеты к главной звезде. Поначалу, казалось, ничего не изменилось, однако затем стало очевидным: огромный шар вращается все быстрее на своей наклоненной под Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО странным углом оси… Пятна черной тени на поверхности неслись со все возрастающей скоростью, все быстрее взлетали и огненными арками опадали обратно фонтаны огня, перевивались и трещали разряды в закручивающихся спиралью магнитных полях. Что-то зашевелилось и пришло в движение внутри огненной толщи, что-то чудовищно огромное — и разъяренное. Некое неизмеримо ужасное существо рвалось из пут, которые на него наложили Старшие боги — и пыталось вырваться из вековечной темницы.

И Смит понял — тварь притягивает его. Сильно. Неодолимо. Не в силах ни сопротивляться, ни даже контролировать свои движения, он перевернулся вниз головой и принялся падать в жаждущий, голодный хаос древнего разума, который Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО был Ктугхой. Отвратительный рыжий шар вырастал на глазах, падение убыстрялось, и… и тут он подскочил на кровати с диким криком. Губы его дрожали, по спине и груди ручьями лил пот. Тело сотрясала неудержимая дрожь, и, глядя во тьму, Смит пытался изгнать из памяти последнее, самое страшное видение. Пытался — и не мог. Остаток ночи он пролежал в кровати, борясь со сном. А когда сероватый отблеск зари окрасил занавеси на окнах, он спустился на кухню и заварил себе крепкого кофе, в надежде, что это поможет успокоить расшалившиеся нервы.

Утренняя погода не располагала к работе: на юго-востоке клубились грозовые тучи и уже погромыхивало, к Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО тому же Смиту становилось не по себе при одной мысли о том, что пора переводить древний текст — а ведь сколько времени он за ним гонялся по всему свету! Голова все еще шла кругом после бессонной ночи — настолько напугали его вторгшиеся в его мирный сон кошмарные видения. Сомневаться не приходилось: ему было явлено подлинное обиталище великого Ктугха — та самая неяркая звезда рядом с сияющим Фомальгаутом.

А та черная планета, на поверхности которой копошились отвратительные переливающиеся твари — не логово ли это джиннов? Вполне возможно, ее населяют прислужники Ктугха, пребывавшие с ним от начала времен, со времени той самой битвы гигантов, когда Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО Древние были ввергнуты в узилища… От одного воспоминания Смита передернуло. Но, пересилив себя, уселся за стол и развернул исписанный на трех языках пергамент. Края он придавил четырьмя пресс-папье и принялся рассматривать непонятные значки самого древнего языка, в полном недоумении пытаясь понять, как их вообще можно соотнести с латинским текстом.

Смит прекрасно понимал, что неизбежно сделает несколько допущений, каждое из которых — или все сразу — могут оказаться ложными. Однако сидеть и просто таращиться в свиток также не имело смысла. Если этот старый чернокнижник, Загремби, сумел перевести изобретенные нечеловеческим разумом значки на латынь, значит, и он, Смит, сумеет расшифровать Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО написанное на оборванных, истрепанных страницах древних фолиантов. Он найдет иероглифам латинские соответствия. Тем не менее работа продвигалась до чрезвычайности медленно, и он все еще терпеливо корпел над текстом, когда разразилась гроза. Сверкнула рогатая зарница, сопровождаемая оглушительным раскатом грома, и на землю излились потоки дождя. Ливень настырно заколотил в стекла.

Смит, скрипя зубами, пытался сосредоточиться над пергаментом, но стук дождя отчаянно отвлекал от работы. И вдруг, через десять минут раздался звук, от которого молодой человек подскочил в кресле и буквально затрясся от ярости. В дверь стучали! Да как! Настырно! Стук повторился еще и еще раз. В гневе отбросив ручку Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО, он сбежал по ступеням вниз, рывком распахнул дверь и едва не пошатнулся от удара влетевшего с улицы ветра. На пороге стоял доктор Мортон, и с его плаща и шляпы потоками лилась вода.

Доктор тут же принес свои извинения за столь несвоевременный и необъявленный визит, объясняя свое появление на пороге дома Смита неудачным стечением обстоятельств: мол, он возвращался от пациента, а тут началась гроза. Доктор просил приютить его до тех пор, пока стихия не смягчится и дождь не иссякнет. Смит, конечно, всем сердцем желал вернуться к прерванной работе и отнюдь не радовался вторжению незваного гостя, но отказать в просьбе не мог: доктор тут Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО же бы заподозрил неладное, а среди жителей деревни, узнай они о столь странном отказе, это тоже вызвало бы пересуды.

Не тратя лишних слов, он провел гостя в гостиную и молча указал на кресло. Приняв от него насквозь промокшие шляпу и плащ, Смит развесил одежду на спинке стоявшего у камина стула.

Мортон тем временем внимательно наблюдал за хозяином из-под полуопущенных век. И невзначай поинтересовался, как продвигаются астрономические штудии Смита: мол, последние несколько дней ночи выдались на редкость ясными и безоблачными — самое время для наблюдения за небесными телами.

Смит не стал слишком распространяться о работе, лаконично ответив, что, увы, обстоятельства Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО последнего времени заставили его целиком погрузиться в иные труды, не оставляя времени для занятий астрономией. Однако доктор Мортон не слишком-то ему поверил. Как можно забросить занятия, для которых приобретено столь дорогое оборудование, да еще и устроено особое помещение? Если верить тому, что Смит сказал ранее, то небесные тела, за перемещениями которых он желал наблюдать, находились в южной стороне, причем над самым горизонтом. И хотя доктор почитал себя всего лишь астрономом-любителем, он точно знал, что любая звезда, которая стоит так низко над землей, и к тому же на юге, будет в зоне видимости лишь довольно короткий период Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО времени. Но еще больше его обеспокоила в Смите его манера держаться. Молодой человек явно находился не в своей тарелке, ерзал в кресле и всем видом давал понять, что ждет не дождется, когда же дождь закончится и настырный гость покинет его дом.

Мортон чувствовал, что происходит что-то не то. Чем таким мог заниматься Смит, что даже столь краткий визит доставлял ему столько неудобств? Зачем ему нужно находиться в полнейшем уединении? Наблюдения за звездами — явно лишь одна из причин, побудивших молодого человека перебраться в здешние края. Но каковы бы ни были эти резоны, молодой Смит совершенно не желал их Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО никому сообщать.

Доктор припомнил рассказы Шеридана о весьма любопытных книгах, хранящихся в доме. Уж не они ли сейчас занимают ум молодого человека? И Мортон предпринял отчаянную попытку разбить лед молчания, заведя разговор об истории этого дома — возможно, хоть это отвлечет Смита от мыслей о работе. Попервоначалу юноша слушал весьма невнимательно — коллекционирование антиквариата, не относящегося к книгам, явно не входило в число его пристрастий. Однако стоило доктору упомянуть, что, согласно местным легендам, на ферме некоторое время жил знаменитый чернокнижник Николас Загремби, вынужденный переехать сюда после Великого лондонского пожара в 1666 году, как выражения лица Смита резко поменялось. Сначала юноша выглядел крайне Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО изумленным, причем всячески старался скрыть это, а затем отбросил притворство и принялся слушать с невероятным интересом.

— Так вам, выходит, знакомо это имя? — улыбнулся Мортон.

Смит пожал плечами и попытался принять непринужденный вид:

— Знакомо? Да нет, просто пару раз приходилось читать о таком человеке. Он какой-то колдун? Или… как это сказать… ведун? Одним словом, какой-то средневековый персонаж, не правда ли?

— О, мой юный друг, слышали бы вы местные предания — а ведь жители деревни до сих пор рассказывают легенды о Загремби! О нет, это был не «какой-то колдун», как вы изволили выразиться… Думаю, вам известно, что известие о Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО вашем прибытии сюда, а в особенности новость, что вы купили эту старую усадьбу, изрядно переполошили Торпойнт. Поймите меня правильно — я-то особо во все эти сказки не верю. Но местные… хм, местных жителей сюда пирогом не заманишь. Ни в дом, ни в окрестности. В особенности после наступления темноты.

Тем не менее, неподалеку отсюда и вправду имело место несколько весьма странных происшествий. И каждое освещалось в прессе — вырезки можно посмотреть в библиотеке в Эксетере.

— А что за происшествия? — резко спросил Смит.

В голосе молодого человека звучала такая тревога, что на какой-то момент Мортон сам испугался — уж не учинит ли этот Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО безумец чего-то непоправимого? Но Смит тут же переменил тон и с явным усилием взял себя в руки. Во всяком случае, он расположился в кресле поудобнее — хотя и не перестал сверлить доктора пристальным взглядом.

— Прошу прощения, — отрезал он. — На прогулке со мной приключилось нечто неприятное, и мое состояние оставляет желать лучшего. Нервы напряжены до предела. Не обращайте внимания.

— Возможно, я смогу прописать вам успокоительное? — мягко проговорил Мортон.

— Спасибо, не стоит. Я вскоре поправлюсь, не беспокойтесь за меня. Дело в том, что я приехал сюда в поисках тишины и покоя, а тут, оказывается, такое творится… Но, прошу вас, продолжайте. Если у Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО этого места дурная слава, мне следует знать это.

Мортон окончательно убедился: Смит расспрашивает его об обстоятельствах жизни вот уж три века как покойного колдуна не из праздного любопытства. То, что он буквально подскочил в кресле при упоминании имени Загремби, его неубедительные отговорки, — все это указывало на то, что молодой человек явно знает больше, чем желает открыть собеседнику.

Не оставляя попыток выпытать у хозяина дома что-либо еще, Мортон охотно принялся рассказывать:

— Известно, что в то время в лесу бесследно пропали несколько жителей. А еще ходили смутные слухи о неких странных, мерцающих огнях, которые летали между деревьев Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО, и о не менее любопытных отметинах пламени на стволах. Некоторые селяне утверждают, что имели возможность убедиться, что следы огня имеют форму человеческого тела. Однако правда это или нет, я не могу утверждать наверняка.

Но в том, что местные жители сторонились фермы и ее странного обитателя, сомневаться не приходится. Селяне боялись его, как огня. Потом еще несколько человек пропало без вести, в дом пришли с обыском, но ничего так и не сумели ни найти, ни доказать.

— А что же Загремби? — подался вперед Смит. — Что сталось с ним?

— Согласно старинным преданиям, местные жители решили, что ни церковь, ни власти им не помогут справиться Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО с напастью. И принялись действовать на свой страх и риск. Предводительствуемые тремя уважаемыми священниками, они двинулись к ферме с твердым намерением сжечь колдуна на костре. Тем не менее, ворвавшись в дом, они не нашли здесь никого. Некоторые говорят, что колдуна предупредили о нападении, и он успел скрыться. Другие утверждают, что его забрал к себе его истинный хозяин — Сатана.

— А вы что думаете по этому поводу, господин доктор? — Голос у Смита был очень напряженный, а тон — излишне настойчивый.

Доктор, обескураженный, примолк, не зная, что сказать в ответ. И тут он понял: а ведь юноша явно замешан в деле, гораздо более Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО опасном и неприятном, чем то представлялось ранее. В каком именно, доктор еще не знал. Но ему стало страшно, очень страшно. Стараясь не выдать своего испуга, преувеличенно ровным голосом Мортон проговорил:

— Мне, по правде говоря, это безразлично. Дела давно минувших дней — чего вы хотите… Разве можно доверять легендам и россказням, к тому же трехсотлетней давности?

Ему не терпелось покинуть этот негостеприимный и странный дом. Тем более что дождь перестал, и оставаться далее было бы неприлично. Доктор поднялся на ноги, и Смит проводил его до дверей.

С порога он долго следил за ссутулившейся фигурой в длинном плаще. Наконец доктор скрылся между Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО деревьев — там, где через лес вела тропа, ведущая в Торпойнт. Вернувшись в кабинет, он долго стоял и смотрел на исписанные торопливыми заметками клочки бумаги. Рассказанное доктором ошеломило его. Неужели это правда? Неужели этот старинный дом служил прибежищем старому магу после того, как тот спешно покинул Лондон? Неужели ночной кошмар и история усадьбы как-то связаны между собой?

Пожалуй, следовало признать, что дом исподволь оказывал на своего хозяина слабо ощутимое, но явное влияние. К тому же в старинных книгах он действительно набрел на пару маловразумительных пассажей, из которых, тем не менее, становилось понятно, что черное зеркало скрыто где-то в Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО окрестностях Торпойнта. И теперь, когда рукопись Загремби оказалась у него в руках, поиски зеркала вполне могли увенчаться успехом…

Все еще во власти таких мыслей, Смит подошел к окну. Гроза прошла, тучи расползались в сторону, и в прорехи между облаками выглядывало бледное солнышко. Он долго смотрел на игру солнечного света и теней над полями, потом перевел взгляд на лес. Что-то промелькнуло на окоеме зрения. Смутная фигура метнулась между деревьями, не позволяя себя толком рассмотреть.

Несомненно, то был один из местных жителей! Подобрался на безопасное расстояние и шпионит! И тут человек вышел из леса и медленно, но совершенно Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО открыто и откровенно направился к обсерватории! Смит теперь его прекрасно видел. И даже с такого расстояния тут же узнал. Это был не кто иной, как старик букинист!

Слетев вниз по лестнице, Смит чуть не вышиб собой дверь, вылетел из дому и со всех ног побежал к флигелю. Старик уже куда-то подевался, но молодой человек на всякий случай толкнул дверь и обнаружил, что она отперта. А ведь он мог поклясться, что оставлял ее запертой! Ворвавшись внутрь, он щелкнул выключателем и осмотрелся. Все вещи стояли на своих местах. Ничего не сдвинуто, никто ничего не трогал — и, похоже, никто здесь не появлялся Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО. Однако куда же подевался проклятый горбун? А самое главное, что ему вообще здесь могло понадобиться?

Смит уже был готов поверить во все, что угодно — в том числе и в то, что загадочный букинист попросту исчез. Пока он медленно шел обратно к дому, у него рождались предположения и гипотезы одна другой безумнее. Однако, скорее всего, все объяснялось гораздо проще. После беседы с доктором Мортоном он дал волю воображению — и старик просто привиделся. А может, все дело в доме — старое место с долгой памятью сильно на него повлияло… Во всяком случае, теперь понятно одно: нужно ехать в Эксетер и самому посмотреть на Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО архивные документы. Выяснить, что же здесь творилось в 1666 году.

В Эксетер он выехал ярким солнечным утром и, ведя машину по извилистой проселочной дороге, как никогда остро ощутил себя близким к разгадке тайны, столь давно будоражившей его рассудок. Городскую библиотеку он отыскал без труда. Усевшись в читальном зале, он вскоре нашел и нужный том. Перелистнув пожелтевшие от времени страницы, он углубился в чтение записей, повествовавших о Загремби и Торпойнте.

Все указывало на то, что чернокнижник появился в деревне восьмого сентября 1666 года и через два дня поселился на ферме. Несколько достойных доверия свидетелей подтвердили, что Загремби путешествовал отнюдь не Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО налегке: он привез с собой деревянные ящики, окованные железом, три огромных сундука и более дюжины свертков и баулов разной формы и размера. Затем по деревне поползли слухи о странном голубоватом свете и басовитом громыхании, то и дело распугивавших желающих приблизиться к дому — в особенности после наступления темноты.

Постепенно события приняли гораздо более неприятный оборот. Припозднившиеся путники, путешествовавшие из Эксетера в Торпойнт и обратно, рассказывали, что видели на окрестных вересковых пустошах спасающихся бегством кричащих людей, за которыми гнались огненные демоны; охотники, отряженные на поиски пропавших без вести несчастных, говорили о непонятных следах огня на траве и даже на голом камне, — следах, более напоминавших Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО отпечатки корчащейся в муке человеческой фигуры. Поскольку все эти безобразия начались после приезда Загремби, ничего удивительного, что в нем увидели виновника всех несчастий — ведь приезжий пользовался славой колдуна.

Однако рассказ о нападении на ферму и последовавшем таинственном исчезновении чернокнижника оказался короче, чем ожидал Смит. Нет, конечно, в предположениях о том, куда колдун подевался, недостатка не было. Более того, молодой человек ознакомился и с подробным рассказом об увиденном в доме: удивленные люди говорили о невероятном множестве книг и даже об алхимическом аппарате, который, естественно, тут же разнесла на куски разъяренная толпа. Что до книг, то их все до одной Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО вынесли во двор и сожгли под бдительным оком трех священнослужителей, которые утверждали, что эти нечестивые фолианты были написаны на некоем непонятном, но несомненно богохульном языческом языке.

Одним словом, рассказ о событиях давнего прошлого практически ничего не прибавил к тому, что Смит и так уже узнал от доктора. Расстроенный и разочарованный, он хотел было уже захлопнуть книгу — как вдруг заметил, что края последней, пустой страницы, приклеены к обложке. Осторожно поглядев по сторонам — не смотрит ли кто, Смит извлек свой перочинный нож и осторожно поддел страницу.

Две скрытые столь долгое время страницы распались, и молодой человек уставился на них в Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО ужасе и изумлении. На первой некий неизвестный нацарапал тайное послание — чернила побледнели и выцвели, и разобрать написанное стало весьма затруднительно. Не слишком аккуратно выведенные иероглифы, тем не менее, весьма походили на значки в невообразимо древних фолиантах, что Смит обнаружил в глубоком подвале под развалинами замка в Трансильвании. А под ними шли слова на английском: Иди на чердак, смотри там, ищи слово.

Однако вовсе не это ввергло его в пароксизм ужаса. Смит сидел и дрожал, как осиновый лист, глядя на вторую страницу обнаруженного в книге разворота. В полном смятении Смит созерцал поблекший, как и запись, рисунок, точнее набросок человеческого лица. Внизу Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО шла подпись — «Николас Загремби». Этого не могло быть, однако факт оставался фактом — с портрета на него глядел тот самый старик букинист!

Но как?! Старик на рисунке вдруг взглянул на него с таким злорадством, что нервы Смита не выдержали, и он отбросил от себя книгу с громким стуком. Испуганно оглядевшись, он заметил, что двое или трое сидевших в зале подняли головы от книг и с любопытством воззрились на нарушителя тишины. Ему стоило огромного усилия смирить дрожь в руках, подняться на трясущиеся в коленях ноги, вернуть тяжелую книгу на ее законное место на полке и, почти не шатаясь, выбрести Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО из библиотеки.

Выйдя на свежий воздух, он застыл в полной неподвижности на ступенях. Он так надеялся обнаружить здесь хоть что-нибудь, что привело бы его к черному зеркалу — но никак не то, что открылось на потайных страницах проклятой книги!

Но да, здравый смысл и логика отметали всякие сомнения: недостаточное освещение в лавке сыграло с его памятью и воображением злую шутку, старика он разглядеть не сумел, и теперь вот по ошибке принял его за человека с портрета, однако внутренний голос шептал: нет, никакая это не ошибка. Не глядя по сторонам и почти не замечая несущихся машин и спешащих по своим делам прохожих Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО, он дошел до машины. Однако даже столь сильное потрясение не могло поколебать его решимости: он отыщет зеркало. Пусть даже для этого придется ему перевернуть в округе каждый камень.

Вернувшись домой и поднявшись в кабинет, он сел и крепко задумался. Что делать дальше? Ни к какому определенному выводу прийти так и не удалось. То, что старик букинист и Николас Загремби — одно и то же лицо, приходилось принять как данность. Но что все это значило? Что Загремби вовсе не сбежал из дома — во всяком случае, в обычном смысле этого слова, — когда жители деревни пришли сжечь его со всем имуществом? Припоминая Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО все, что когда-либо читал в книгах по магии, Смит принялся перебирать возможные варианты, не отвергая даже самые фантастические. Постепенно у него в голове начала складываться целостная картина того, что произошло.

Загремби исчез — но не так и не таким способом, как предполагали профаны. Он не скрылся под чужим именем в другом графстве — нет. Чернокнижник воспользовался своими тайными знаниями, чтобы открыть путь перехода в иное измерение! А сейчас, возможно, пользуясь тем же путем, вернулся. Хотя для чего, Смит никак не мог взять в толк. Понятно, что старый колдун хотел ему помочь с расшифровкой древних книг из Трансильвании — иначе с чего бы Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО ему снабжать его бесценным ключом к тайнописи? Но зачем? Вынашивал ли маг какие-то дьявольские планы? В конце концов, у него было достаточно времени для их обдумывания… Или Загремби хотел таким изобретательным способом отомстить потомкам тех, кто триста лет назад выжил его из дома и помешал заниматься магическими изысканиями? Непонятно. Неизвестно!

С усилием Смит взял себя в руки — и снова приступил к работе с рукописью. Им овладел странный зуд — словно что-то подталкивало в спину, заставляя как можно быстрее завершить перевод. Постепенно смысл начертанных нечеловеческой рукой иероглифов прояснялся. В дневнике Смита весьма скупо описываются результаты работы — то ли потому, что Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО древние слова плохо поддавались переводу, то ли потому, что молодой человек смертельно испугался того, что сам и открыл, однако одно остается совершенно ясным: Смиту совсем не понравился смысл расшифрованных им строк.

Черное зеркало упоминалось в них неоднократно — равно как и имя Загремби. Если Смит мог доверять собственному переводу, получалось, что чернокнижник посвятил себя магическом искусству еще много веков назад, задолго до того, как сжег в 1666 году Лондон. Перепуганный и потрясенный, Смит продирался сквозь отрывочный латинский перевод, пытаясь привыкнуть к невероятной мысли, что культ Ктугхи процветал на нашей земле еще в допотопные времена.

Однако, несмотря на все усилия Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО, Смит так и не узнал главного. Сведения, ради которых он затеял перевод манускрипта, в нем не обнаруживались. Насколько он мог судить, в тексте ни слова не говорилось о том, где сейчас может находиться черное зеркало. Теперь Смит уверился, что оно — не что иное, как портал, через который прислуживающие великому Ктугхе джинны могут попадать из одного измерения в другое. Именно через зеркало Загремби сумел уйти — и так спастись от участи, уготованной ему толпой жаждущих мести селян.

На дворе уже темнело. Смит просидел за столом весь день и весь вечер, позабыв о еде и отдыхе. А между тем солнце клонилось к закату Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО и тени удлинялись. Спустившись в кухню, он наскоро собрал себе поесть и запил все большой кружкой кофе. И только тогда, в сгущающихся сумерках, сообразил, что кое-что позабыл, когда лихорадочный прилив сил захлестнул его, — записка. Непонятная записка на задней странице книги из библиотеки.

Иди на чердак, смотри там, ищи слово.

Поскольку книга повествовала о жизни Николаса Загремби под этим самым кровом, похоже, под чердаком подразумевалось помещение под просевшей крышей фермерского дома.

Вдруг решившись, он прихватил фонарь — электричество под самую крышу наверняка проводить не стали — и направился вверх по лестнице в длинную кладовую в передней части дома. Он еще давно Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО приметил там люк на чердак. Дойдя до места, Смит обнаружил, что выход под крышу не просто закрыт, а заколочен длинными толстыми досками. Державшие их гвозди давно проржавели, и хватило всего нескольких ударов молотком, чтобы освободить проход. Люк оказался вовсе не тяжелым и откинулся со скрипом и тяжелым грохотом. Смит посмотрел в черную дыру открывшегося отверстия, расчихался, подтянулся на руках и просунулся вверх.

Высоко подняв лампу, он принялся оглядываться. Чердак казался изнутри гораздо просторнее, чем могло показаться снаружи, и вскоре стало понятно: он не круглый, как сначала показалось. Свет фонаря выхватил из темноты совершенно равные по длине стены, а дальний Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО угол, в котором сходились два ската крыши, находился не более чем в тридцати футах. Однако стоило ему попробовать, подныривая под балками, измерить шагами расстояние, как вышло, что до угла не более двенадцати футов! Похоже, в той стороне пол сходился с крышей под очень странными углами — иначе чем объяснить столь любопытную оптическую иллюзию?

Покрытый толстым слоем пыли пол был совершенно голым, однако, изучив собственные следы на этом сером ковре, Смит заметил, что под ним скрываются поблекшие чертежи. Поставив на пол фонарь, он опустился на колени и размел пыль, обнаружив под ней большую пентаграмму, вписанную в круг. А из круга исходила Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО стрела, чей наконечник указывал точно в сторону странного угла. В некоторых местах линии казались особенно бледными — словно кто-то пытался их стереть, впрочем, без особого успеха.

Поднявшись на ноги, Смит решил осмотреть стены. Попервоначалу ему показалось, что они сложены из голого камня и не несут никаких надписей и рисунков. Однако, приглядевшись к дальнему углу, он заметил, что самую низкую стену выбелили — причем наспех и очень давно, судя по тому, что краска отставала от камня и крошилась. Поднеся фонарь поближе, Смит удостоверился в том, что за потрескавшейся побелкой скрываются побледневшие от времени знаки.

Ну что ж, все указывало на то, что Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО он на правильном пути. Смит решительно вытащил перочинный нож и принялся соскабливать серовато-белый слой, стараясь не задеть рисунок под ним. Вскоре ему удалось очистить довольно большую площадь стены, и в свете фонаря он отчетливо увидел иероглифы, в точности походившие на те, что испещряли потаенную страницу книги в библиотеке.

В тусклом желтоватом свете Смит в точности перекопировал знаки со странным наклоном, рассказывавшие о нечестивых богах и отмерших эпохах. Тот, кто пытался замазать надпись, либо обладал подлинным знанием о ее ужасном смысле, либо желал уничтожить все следы ненавистного чернокнижника под этим кровом.

Уже стоя у люка и намереваясь спускаться вниз Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО, Смит последний раз обернулся к дальнему углу — удостовериться, что тот и вправду выглядит необычно. Несомненно, странный угол, под которым сходились пол и крыша, и производил оптическую иллюзию, уводившую взгляд смотрящего словно бы в бесконечную даль. Постояв так с минуту, Смит понял, что не в силах отвести глаза от этого места, и чем больше он смотрел, тем больше ему казалось, что угол все отдаляется от него, а потом, словно бы через прозрачное стекло, он видит копошащихся в бесконечной пустоте бесформенных существ. Те свивались и складывались в затейливые фигуры, а он, в полном ошеломлении, мог только наблюдать за Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО их хаотическим движением. Наконец нечеловеческим усилием воли Смит оторвал взгляд от угла, быстро опустился в отверстие и торопливо захлопнул над собой крышку люка.

Вернувшись в кабинет, он со всей возможной тщательностью переписал странные символы с чердачной стены. И хотя ужас от пережитого в той комнате с безумным наклоном стен еще не отпустил, Смит почувствовал нарастающее возбуждение, смешанное с радостью, — текст понемногу поддавался переводу на латынь. Наконец он сумел прочитать его полностью: «Тому, кто придет вслед за мной. То, что ищешь, да обретешь в круге из семи дубов».

Смысл послания был недвусмысленным. Конечно, его оставил сам Загремби — кто еще мог бы Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО расписать стену иероглифами, указывающими на местонахождение черного зеркала? Вздохнув, он выпрямился в кресле. Идти в лес прямо сейчас? Нет, слишком темно. Что ж, придется подождать утра. Утром он пойдет в лес — и наконец найдет то, что так долго искал!

Смит пробудился с первыми лучами солнца. Но, несмотря на то, что лег еще до полуночи, он чувствовал себя совершенно не выспавшимся. Как и ранее, его мучили кошмары: странные сновидения сменяли друг друга, однако припомнить их не выходило — в памяти остались лишь обрывки ночных видений. Там были скалы, отвесные, невероятной высоты, а на вершинах вздымались резные фигуры, подобные колоннам, — и скалы Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО эти простирались, подобно бесконечному лесу, во все стороны света. А он бежал среди оскаленных откосов и зияющих пропастей и знал: нужно укрыться от рассвета, спрятаться от дневного светила этой чужой планеты, ибо над зубцами гор на горизонте покажется нечто невыносимое, не предназначенное для созерцания человеком…

И тут случилось самое страшное. Обессиленный, он остановился среди уродливого и перекрученного камня и беспомощно смотрел, как поднимается солнце, постепенно разгоняя тени с неба; и солнце это было уже не тусклым и испятнанным черным, а невыносимо ярким, режущим глаз и обросшим щупальцами. И эта бесформенная огненная масса шевелилась, подобно куче червей, и вспухала пузырями Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО, и извивалась, и источала злобные, ненавидящие мысли.

Комната еще держала тепло, но он дрожал, и потому оделся очень и очень быстро. Память о страшных снах так и не отпускала. А может, кошмары посетили его не случайно? Что, если это предупреждение? Мол, не вмешивайся в дело, превышающее человеческое разумение… А что, если они указывали на нечто большее? Что, если он стоял на пороге самого важного открытия в своей жизни? Он посвятил всего себя поиску крупиц истины, которые могли содержать древние мифы и легенды, так неужели отступить сейчас?

Солнце поднялось над ясным и безоблачным восточным горизонтом, и он вышел из дома Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО с лопатой в руке. Тем не менее лес вокруг фермы и днем выглядел не очень-то гостеприимно. Толстые дубы с мучительно искривленными ветвями и отвратительными наростами на стволах теснились друг к другу, словно бы ища спасения от древнего зла, некогда владевшего здешними краями и до сих пор не избытого. Поскольку он совершенно не представлял себе, где может находиться место, указанное в загадочном послании на стене чердака, Смит решил прочесывать лес по часовой стрелке, начиная от здания обсерватории. Зайдя поглубже в чащу, он тут же осознал, как непросто будет следовать собственному плану: стволы росли почти впритык друг к другу, и молодому человеку Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО приходилось протискиваться между ними, вдобавок продираясь сквозь разросшийся подлесок. Шипастые ветки норовили вцепиться в одежду, цепкая трава обвивала ноги, но он шел и шел вперед. Надо всем висел гнилой дух преющей листвы.

Чем дальше он заходил в лес, тем тише становилось вокруг. В неестественно густом подлеске не копошились зверьки, на нависающих ветвях не чирикали птицы. Тут и там он набредал на растущие широким кругом грибы белого цвета, отвратительного вида и весьма крупного размера. Их он старался избегать любыми способами. А однажды он выбрел на маленькую полянку, полностью лишенную растительности. И что-то в ее очертаниях было Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО такое, что Смит развернулся и поспешил дальше, не оглядываясь.

И вдруг он вышел на едва заметную тропку, проложенную совсем близко к опушке леса, и, присмотревшись, увидел в отдалении — но не далее чем в четверти мили от леса — небольшой холм, увенчанный короной из семи деревьев. Не сомневаясь, что обнаружил искомое, Смит вышел из леса и зашагал через поля к маленькой возвышенности.

Взобравшись по неожиданно крутому склону холма, он вошел в круг, образованный деревьями. Сначала он стоял в некоторой растерянности: ничто не указывало на местонахождение зеркала Загремби. Вершина заросла жесткой, стелющейся травой, чьи серые плети так и норовили обхватить щиколотку и Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО уронить на землю — казалось, мерзкая растительность обладала собственным злобным умишком. Продравшись к противоположному склону, он едва не покатился кубарем с обрыва — ибо споткнулся о нечто полностью скрытое бурно разросшимися сорняками. Нагнувшись, он принялся безжалостно рубить и раздвигать ползучие стебли лопатой. И обнаружил глубоко засевший в земле большой квадратный камень трех футов длины.

Смит поскреб находку лопатой, и его глазам открылась покрытая резьбой поверхность. Выгравированные на камне фигуры вызывали ужас и отвращение: кто бы ни были эти твари, их чуждое земле происхождение представлялось очевидным. Кто сумел изваять этот нечестивый ужас? Смит боялся даже подумать об этом. Однако среди уродливых порождений чуждых Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО измерений внимательный глаз различал и более привычные символы, часто используемые в алхимии: солнце, луну и планеты. И тут Смит застыл, охваченный безотчетным страхом. Но не рисунки на поверхности камня заставили его задрожать от ужаса, о нет! Его вдруг охватило чувство, что он здесь не один; что на него направлено чье-то злонамеренное, холодное внимание.

Мда, похоже, место дурно подействовало на его и без того расшатавшиеся нервы — впрочем, если вспомнить рисунки на камне, немудрено, что так получилось. Однако чувства чувствами, а дело делом. Засунув под край плиты лопату, Смит налег на черенок изо всех сил. Медленно, медленно, камень приподнялся, молодой человек поставил Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО стальное лезвие ребром и так закрепил его.

Подцепив край плиты обеими руками, он навалился на него — и опрокинул камень. Под ним обнаружился участок песчанистой почвы, лопата входила в нее без труда, и Смит принялся с энтузиазмом копаться в открывшемся пятачке земли. Правда, ощущение, что за ним внимательно наблюдают, не оставляло молодого человека. На глубине что-то около трех футов лопата наткнулась на что-то твердое, Смит опустился на колени и осторожно разгреб землю руками. Покоившийся в яме предмет оказался довольно большим по размеру. Его окутывал лоскут толстой красной ткани, совершенно не тронутой тлением — не иначе, по причине сухости здешней Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО почвы. С предельной осторожностью Смит вытащил находку из ямы и дрожащими руками развернул ткань.

Предмет и вправду оказался зеркалом — тут сомневаться не приходилось. Однако это было какое-то очень странное зеркало — тревожно-асимметричной формы, с изогнутыми под причудливыми углами и странно искривленными краями. А по окружности шли пиктограммы того самого древнего языка, над переводом с которого он так долго бился. Узнав знакомое имя — «Ктугха», — молодой человек невольно поежился. Остальное он не смог расшифровать с ходу, однако был положительно уверен, что рукопись Загремби позволит справиться и с этой задачей.

Однако самым неприятным сюрпризом стало нечто другое. Он Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО-то ожидал увидеть стекло или кристалл с отражением собственного перепуганного лица внутри. А вместо этого на него смотрела чернота. Эбонитово-темная поверхность, полностью поглощавшая свет. Стоя на коленях над этим черным колодцем, он смотрел в чернильную пустоту и падал, падал в ее бездонные глубины, в полуночную пропасть, бесконечный провал, безграничностью равный самой вселенной. Впрочем, то была лишь иллюзия — но какая гадкая!

Голова закружилась, желудок сжался в тугой комок, и его ощутимо замутило. Смит попытался бороться с затягивающей в зеркало силой и попытался отвести взгляд, посмотреть в сторону. Сколько же он здесь уже стоит?.. И тут нездешние чары развеялись. Вскинув Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО голову и едва не застонав от боли в затекших мускулах, он, пошатываясь, поднялся на ноги, все еще крепко держа зеркало в руках. Старательно отводя глаза от засасывающего озерца тьмы, он быстро запеленал его в ткань и, сунув сверток под локоть, решительно зашагал к дому.


documentbadkymb.html
documentbadlfwj.html
documentbadlngr.html
documentbadluqz.html
documentbadmcbh.html
Документ Джон Гласби ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО