Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь

Максим вышел и закрыл за собой дверь. Спустя несколько минут появился Роберт и принялся убирать со стола. Я поднялась с пола и повернулась к нему спиной, чтобы он не увидел мое лицо. Я спрашивала себя, когда им все станет известно: здесь, в доме, в поместье, в Керрите? Сколько надо времени, чтобы такая вещь просочилась наружу?

Из комнаты за библиотекой доносилось невнятное бормотание. У меня засосало под ложечкой — что еще? Телефонный звонок разбудил во мне каждый нерв. Все это время я сидела возле Максима, словно во сне, — его рука в моей, щека на его плече. Он говорил, и одна моя половина Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь тенью следовала за ним по пятам. Я тоже убивала Ребекку, я тоже топила яхту в заливе. Слушала вместе с ним рокот волн и шелест дождя. Ждала стука миссис Дэнверс в дверь спальни. Все это я пережила вместе с ним, все это, и не только это. Но другая моя половина сидела на ковре, безразличная, отрешенная, думая лишь об одном — все другое потеряло для меня значение, — вновь и вновь повторяя про себя одну лишь фразу: «Он не любил Ребекку. Он не любил Ребекку». А теперь, при звуке звонка, обе эти половины слились воедино. Я снова стала сама собой. Я не изменилась. Но во Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь мне появилось нечто новое, то, чего не было раньше. При всей моей тревоге, при всех опасениях у меня было легко на сердце. Я больше не боялась Ребекки. Я перестала ненавидеть ее. Теперь, когда я узнала, какая она была — дурная, жестокая, порочная, — я потеряла всю свою ненависть. Ей больше не причинить мне вреда. Я могу теперь пойти в кабинет, сесть за ее бюро, взять в руки ее перо, глядеть на надписи, сделанные ею над отделениями секретера, и не испытывать при этом никаких чувств. Могу пойти в ее комнату в западном крыле, стать у окна, как я стояла сегодня утром Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь, и не бояться. Ее власть надо мной кончилась, растаяла в воздухе, как сегодняшний утренний туман. Никогда больше она не будет стоять у меня за спиной на парадной лестнице, сидеть рядом за обеденным столом, склоняться над баллюстрадой галереи, следить за мной, когда я буду стоять внизу в холле. Максим никогда ее не любил. Я больше ее не ненавидела. Ее тело вернулось, нашлась ее яхта с таким странным пророческим названием, но я освободилась от Ребекки навсегда.

Между мной и Максимом больше ничто не стоит. Я могла быть с ним рядом, дотрагиваться до него, обнимать его, любить его. Никогда больше я не буду Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь ребенком, больше не будет «я», «мне», «меня», будет — «мы», «нам», «нас». Мы будем вместе. Мы вместе встретим эту беду, он и я. Ни капитан Сирл, ни водолаз, ни Фрэнк, ни миссис Дэнверс, ни Беатрис, ни жители Керрита, читающие газеты, не смогут нас разлучить. Еще не слишком поздно, мы еще можем быть счастливы. Я повзрослела, избавилась от робости, я больше ничего не боялась. Я буду сражаться за Максима. Буду лгать, давать под присягой ложные показания, я буду молиться и богохульствовать. Ребекка не выиграла. Ребекка проиграла.

Роберт вынес посуду. В комнату вошел Максим.

— Звонил полковник Джулиан, — сказал он. — Он только Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь что разговаривал с Сирлом. Он тоже едет с нами завтра утром. Сирл ему рассказал.



— При чем тут полковник Джулиан? — сказала я. — Ничего не понимаю.

— Он — полицейский судья Керрита. Он обязан присутствовать.

— Что он сказал?

— Спросил у меня, нет ли у меня каких-нибудь предположений насчет того, чье это тело.

— Что ты сказал?

— Сказал, что не знаю. Что мы думали — Ребекка была одна. Сказал, что, если у нее был друг, мне это неизвестно.

— Он еще что-нибудь спрашивал?

— Да.

— Что?

— Он спросил, как я думаю, не мог ли я ошибиться, когда ездил в Эджкум.

— Да? Он уже это спросил?

— Да.

— А Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь ты?

— Я сказал, что это возможно. Я не знаю.

— Значит, завтра, когда поднимут яхту, он тоже будет там? Он, и капитан Сирл, и врач?

— И инспектор Уэлш.

— Инспектор Уэлш?

— Да.

— Но почему? Он-то при чем?

— Так положено, когда находят неопознанное тело.

Я ничего не сказала. Мы смотрели друг на друга.

Я почувствовала под ложечкой прежнюю сосущую боль.

— Может быть, им не удастся поднять яхту, — сказала я.

— Может быть, — сказал он.

— Тогда им ничего не сделать с телом, верно? — сказала я.

— Не знаю, — сказал он.

Максим выглянул в окно. Небо было обложено тяжелыми белыми тучами, как днем, когда Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь я возвращалась с обрыва. Ветра не было. Все оцепенело в безмолвии и неподвижности.

— Час назад я думал, что поднимется юго-западный ветер, но все опять стихло, — сказал Максим.

— Да, — сказала я.

Снова зазвонил телефон. От пронзительного настойчивого звонка у меня заболело сердце, подступила к горлу тошнота. Мы с Максимом посмотрели друг на друга. Затем он вышел и закрыл за собой дверь, как в первый раз. Странная сосущая боль в животе не оставляла меня. Телефонный звонок, казалось, удвоил ее силу. Ощущение это перенесло меня в детство, за тысячу лет назад. Это была та самая боль, которая мучила меня, когда на Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь улицах Лондона звучали сигналы воздушной тревоги и я, совсем еще крошка, сидела, дрожа от страха и ничего не понимая, в чуланчике под лестницей. То же самое ощущение, та же самая боль.

Вернулся Максим.

— Началось, — медленно сказал он.

— О чем ты? Что случилось? — сказала я, вдруг похолодев.

— Это был репортер, — сказал он. — Из «Каунти Кроникл». Правда ли, спросил он, что нашли яхту покойной миссис де Уинтер?

— Что ты ему сказал?

— Я сказал: да, нашли какую-то яхту, но это все, что нам известно. Возможно, это вовсе не ее яхта.

— Это все, что он спросил?

— Нет. Он спросил, могу ли я Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь подтвердить слух, будто в каюте яхты обнаружено тело.

— О Боже!

— Да. Кто-то проболтался. Не Сирл, в этом я не сомневаюсь. Водолаз. Один из его дружков. Этим людям рта не заткнешь. Завтра утром будет знать весь Керрит.

— Что ты ему сказал насчет тела?

— Сказал, что я ничего об этом не знаю. Мне нечего сообщить газетам. И я буду ему весьма обязан, если он не станет мне больше звонить.

— Это его обозлит. Они ополчатся против тебя.

— Я иначе не могу. Я не делаю сообщений в газетах. Я не допущу, чтобы писаки звонили сюда и задавали мне вопросы.

— Они Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь могут пригодиться нам, — сказала я.

— Если дойдет до драки, я буду драться один, — сказал он. — Мне не нужна их помощь.

— Этот репортер позвонит кому-нибудь другому, — сказала я. — Доберется до полковника Джулиана или капитана Сирла.

— Ну, от них он не много добьется, — сказал Максим.

— Если бы мы могли что-нибудь предпринять! — сказала я. — Сколько времени впереди, а мы сидим сложа руки и ждем завтрашнего утра!

— Ничего другого нам не остается, — сказал Максим.

Мы все еще были в библиотеке. Максим взял в руки книгу, но я знала, что он не читает. Он то и дело поднимал голову и прислушивался, точно ему Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь казалось, что звонит телефон. Но телефон молчал. Нас никто больше не тревожил. Как обычно, мы переоделись к обеду. Казалось невероятным, что всего лишь вчера в это самое время я надевала белое маскарадное платье и, сидя перед трюмо, прилаживала на голове парик. Старый, давно забытый сон, дурной сон, о котором вспомнишь спустя много месяцев, сомневаясь в собственной памяти, не веря самой себе. Мы пообедали. За столом прислуживал Фрис, уже вернувшийся из города. По его лицу ничего нельзя было сказать. Интересно, был ли он в Керрите, слышал ли уже что-нибудь?

После обеда мы вернулись в библиотеку. Мы почти не Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь разговаривали. Я села на пол у ног Максима, прислонив голову к его коленям. Он гладил меня по волосам. Не рассеянно, как раньше. Не так, как он гладил Джеспера. Теперь все было иначе. Я чувствовала кончики его пальцев на коже. Иногда он целовал меня. Иногда говорил мне что-нибудь. Между нами не было больше теней, и если мы молчали, то лишь потому, что нам хотелось молчать. Я удивлялась, что могу быть так счастлива, когда наш мирок погружен во мрак. Странное это было счастье. Не о таком я мечтала, не такого ждала. Не такое представляла себе в долгие часы одиночества. В нем не Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь было никакой лихорадочности, никакой горячки. Спокойное, неторопливое счастье. Окна библиотеки стояли настежь, и когда мы не говорили и не касались друг друга, мы смотрели на темное хмурое небо.

Должно быть, ночью шел дождь, потому что, когда я проснулась на следующее утро чуть позже семи, я увидела, что розы внизу закрылись, их головки поникли, а травянистые склоны у опушки леса блестят серебром. В воздухе стоял чуть заметный влажный и мозглый запах, который появляется с первым листопадом. Неужели уже наступила осень, сейчас, на два месяца раньше срока?

Максим не стал будить меня, когда поднялся в пять часов. Должно быть, прошел потихоньку Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь через ванную комнату в гардероб. Сейчас он уже в заливе вместе с полковником Джулианом, капитаном Сирлом и матросами с лихтера. Лихтер тоже там, и кран, и цепь; яхту Ребекки уже сняли с рифов. Я думала обо всем этом спокойно, равнодушно, без всяких чувств. Я рисовала их себе там, в заливе, представляла небольшой темный корпус яхты, медленно всплывающий на поверхность, разбухшее, посеревшее дерево обшивки, ярко-зеленые водоросли и ракушки, облепившие борта. Когда они поднимут ее на лихтер, вода потоками устремится вниз, обратно в море. Обшивка суденышка кажется серой, трухлявой, местами на ней пузыри. Оно пахнет тиной и ржавчиной и той зловещей Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь темной травой, что растет на глубине возле неизвестных нам подводных рифов. Возможно, табличка с названием все еще держится на носу. «Je reviens». Буквы зеленые, выцветшие. Гвозди насквозь проржавели. А сама Ребекка лежит внутри, на полу.

Я встала, приняла ванну, оделась и в девять часов, как обычно, спустилась в столовую к завтраку. На подносе лежала куча писем. От людей, благодаривших за бал. Я бегло просмотрела их. Фрис спросил, держать ли на огне завтрак Максима. Я сказала, что не знаю, когда он вернется. Ему пришлось уехать спозаранку, сказала я. Фрис ничего не ответил. У него был очень серьезный, очень Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь мрачный вид. Я снова подумала: «Интересно, что он знает?»

После завтрака я взяла письма и пошла в кабинет. Воздух в комнате был спертый, окон не открывали со вчерашнего дня. Я распахнула их, впустив прохладу и свежесть. Цветы на каминной полке поникли, многие уже совсем завяли. На полу лежали лепестки. Я позвонила. В комнату вошла одна из младших горничных, Мод.

— Здесь сегодня не убирались, — сказала я, — даже окна были закрыты. Цветы засохли. Унесите их, будьте добры.

У нее был встревоженный, виноватый вид.

— Простите меня, мадам, — сказала она. Подошла к камину и взяла вазы.

— Постарайтесь, чтобы больше это не повторялось, — сказала Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь я.

— Да, мадам, — сказала она.

Мод вышла из комнаты, унося цветы. Я и не думала, что так легко быть строгой. Странно, почему раньше это казалось таким трудным. На бюро лежало сегодняшнее меню. Холодная семга под майонезом, холодные отбивные котлеты, куриное заливное, суфле. Я все их узнала, эти закуски за ужином а-ля фуршет во время бала. По-видимому, мы все еще приканчиваем остатки. Должно быть, это же входило во вчерашний холодный ленч, который я не ела. Похоже, что прислуга себя не утруждает. Я перечеркнула карандашом весь список и позвонила, вызывая Роберта.

— Скажите миссис Дэнверс, пусть закажет на кухне что-нибудь горячее Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь, — сказала я. — Если там еще осталась куча холодных закусок, нам в столовой они не нужны.

— Слушаюсь, мадам, — сказал он.

Я вышла вместе с ним из кабинета и спустилась вниз за садовыми ножницами. Затем пошла в розарий и срезала несколько стеблей с бутонами. Воздух потеплел. Нам предстоял такой же жаркий и душный день, как вчера. Где они — все еще в заливе или уже в бухточке у Керритской гавани? Скоро я это узнаю. Скоро вернется Максим и все мне расскажет. Что бы ни случилось, я должна быть спокойна. Что бы ни случилось, я не должна бояться. Я отнесла срезанные Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь розы в кабинет. Принялась расставлять по вазам, куда Роберт налил свежей воды. Я уже кончала, когда раздался стук в дверь.

— Войдите, — сказала я.

Это была миссис Дэнверс. В руке она держала меню. У нее был бледный и усталый вид. Под глазами темные круги.

— Доброе утро, миссис Дэнверс, — сказала я.

— Я не понимаю, — начала она, — почему вы отослали с Робертом меню, велели его заменить. В чем дело?

Я посмотрела на нее через всю комнату, все еще держа в руке розу.

— Эти холодные отбивные и семга подавались вчера, — сказала я. — Я видела их на буфете. И позавчера. Я хотела бы Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь получить сегодня что-нибудь горячее. Если на кухне не хотят этого есть, лучше выбросить. В этом доме столько всего пропадает даром, пусть пропадет еще немного, какая разница.

Миссис Дэнверс удивленно посмотрела на меня. Но ничего не сказала. Я поставила розу в вазу рядом с другими.

— Неужели вы не можете придумать, что нам подать, миссис Дэнверс? — спросила я. — У вас должны быть меню на все случаи жизни.

— Я не привыкла, чтобы мне передавали приказания через Роберта, — сказала она. — Если миссис де Уинтер хотела что-нибудь заменить, она звонила мне по внутреннему телефону.

— Боюсь, меня мало волнует, что именно имела обыкновение Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь делать миссис де Уинтер, — сказала я. — Сейчас я — миссис де Уинтер, как вам известно. И если мне угодно передать вам приказание через Роберта, я так и поступлю.

В эту минуту Роберт вошел в комнату.

— Репортер из «Каунти Кроникл» на проводе, мадам, — сказал он.

— Скажите ему, что меня нет дома.

— Хорошо, мадам. — Роберт вышел.

— Ну, миссис Дэнверс, что-нибудь еще? — сказала я.

Она продолжала смотреть на меня во все глаза, однако по-прежнему молчала.

— Если вам нечего мне больше сказать, — продолжала я, — пойдите на кухню и прикажите повару приготовить горячий ленч. Я занята.

— Почему репортер из «Каунти Кроникл» звонил вам Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь? — спросила она.

— Не имею ни малейшего представления, миссис Дэнверс, — сказала я.

— Правда это, — медленно проговорила она, — то, что нам рассказал вчера вечером Фрис? Те слухи, которые ходят в Керрите, будто бы в море нашли яхту миссис де Уинтер?

— А ходят такие слухи, миссис Дэнверс? — сказала я. — Боюсь, я ничего об этом не знаю.

— Капитан Сирл, инспектор порта, заезжал ведь сюда вчера, не правда ли? — продолжала она. — Мне рассказал об этом Роберт, он провожал его в библиотеку. Фрис говорит, что в Керрите говорят, будто водолаз, который спустился обследовать дно парохода там, в заливе, нашел рядом с ним яхту миссис де Уинтер.

— Возможно Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь, что так, — сказала я. — Но вам лучше подождать, пока вернется мистер де Уинтер, и расспросить его обо всем.

— Почему мистер де Уинтер встал сегодня так рано? — спросила она.

— А это ему знать, — сказала я.

Она по-прежнему не сводила с меня глаз.

— Фрис говорит, ходят слухи, что на полу каюты лежит чье-то тело, — сказала она. — Откуда там взяться какому-то телу? Миссис де Уинтер всегда выходила в море одна.

— Что толку спрашивать меня, миссис Дэнверс? Я знаю столько же, сколько вы.

— Да? — медленно сказала она.

Она все еще глядела на меня. Я отвернулась и понесла вазу с цветами Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь на стол у окна.

— Я распоряжусь насчет ленча, — добавила миссис Дэнверс.

Она ждала, но я ничего не ответила. Тогда она вышла из комнаты. Больше ей меня не напугать, подумала я. Она потеряла свою власть надо мной вместе с Ребеккой. Что бы она ни сказала теперь, что бы ни сделала, мне было все равно, это не могло мне навредить. Я знала, что она мой враг, и это меня не беспокоило. Но что, если она узнает правду о теле в каюте яхты и станет врагом Максима — тогда что? Я села в кресло. Положила ножницы на стол. Мне не хотелось больше возиться с Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь розами. Меня не оставляла мысль о том, что делает сейчас Максим. Что? Что? Почему репортер из «Каунти Кроникл» опять позвонил нам? У меня снова засосало внутри. Я подошла к окну, высунулась наружу. Было очень жарко. В воздухе пахло грозой. Садовники снова косили газоны. Я видела, как один из них ходил с сенокосилкой туда и сюда по верху насыпи за лужайкой. Я больше не могла сидеть в кабинете. Я оставила ножницы и розы и вышла на террасу. Принялась ходить по ней взад и вперед. Джеспер трусил сзади, не понимая, почему мы не идем гулять. Я продолжала мерять шагами террасу Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь. Около половины двенадцатого из холла вышел Фрис.

— Вас просит к телефону мистер де Уинтер, — сказал он.

Я прошла через библиотеку в комнатку позади. Когда я брала трубку, руки мои дрожали.

— Это ты? — сказал он. — Это Максим. Я говорю из конторы. Я с Фрэнком.

— Да? — сказала я.

Молчание.

— Я привезу Фрэнка и полковника Джулиана к ленчу.

— Да, — сказала я.

Я ждала, ждала, что он еще скажет.

— Им удалось поднять яхту. Я только что вернулся из бухты.

— Да, — сказала я.

— Там были Сирл, и полковник Джулиан, и Фрэнк, и другие, — сказал он.

Может быть, Фрэнк стоит рядом с ним у телефона, поэтому Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь Максим говорит так сдержанно, так отчужденно.

— Ну ладно, пока, жди нас около часу.

Я положила трубку. Он же ничего мне не сказал. Я так и не знаю, что случилось. Я опять пошла на террасу, предупредив сперва Фриса, что к ленчу, кроме нас с Максимом, будет двое гостей.

Время тянулось невыносимо долго. Бесконечно. Я поднялась к себе и надела более легкое платье. Снова спустилась. Пошла в гостиную и уселась в кресло. Я ждала. Без пяти час на подъездной аллее зашуршали шины, затем в холле раздались голоса. Я пригладила перед зеркалом волосы. Я была очень бледная. Я потерла Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь щеки, чтобы они порозовели, и встала встретить их. Вошел Максим, за ним — Фрэнк и полковник Джулиан. Я вспомнила, что на балу он был одет под Кромвеля. Сейчас он казался каким-то съежившимся, куда меньше — во всех отношениях.

— Здравствуйте, — сказал он. Он говорил негромко, серьезно, как врач.

— Скажи Фрису, чтобы он подал нам херес. Я пойду вымою руки.

— Я тоже, — сказал Фрэнк.

Но я не успела позвонить. Фрис уже нес херес. Полковник Джулиан пить не стал. Я взяла рюмку, чтобы было что держать в руках. Полковник Джулиан подошел ко мне, стал рядом у окна.

— Весьма прискорбная история, миссис де Уинтер, — мягко Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь сказал он. — Я так вам сочувствую, вам и вашему супругу.

— Спасибо, — сказала я. И поднесла к губам рюмку с хересом. Затем быстро поставила ее обратно на стол. Я испугалась, что полковник заметит, как дрожит у меня рука.

— Самое неприятное то, что ваш супруг опознал то, первое тело год назад, — сказал полковник.

— Я не вполне вас понимаю.

— Так вы не слышали, значит, о том, что мы нашли сегодня утром? — сказал он.

— Я знаю, что в каюте лежало тело. Водолаз нашел какое-то тело, да?

— Да, — сказал он. Затем, оглянувшись через плечо в холл: — Боюсь, это она; в этом нет никаких сомнений Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь, — сказал он, понизив голос. — Я не хочу вдаваться в подробности, но там было достаточно данных, чтобы ваш супруг и доктор Филлипс опознали ее.

Он вдруг замолчал и отошел от меня. В комнату вернулись Максим с Фрэнком.

— Ленч готов, прошу к столу, — сказал Максим.

Я первая вышла в холл. Сердце, оцепеневшее, тяжелое, камнем лежало в груди. Полковник сел справа от меня, Фрэнк слева. Я не глядела на Максима, Фрис и Роберт внесли первую перемену. Мы говорили о погоде.

— В «Таймсе» писали, что в Лондоне было больше двадцати семи градусов, — сказал полковник Джулиан.

— Неужели? — сказала я.

— Да. Должно быть, ужасно Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь для бедняг, которые не могут выехать за город.

— О да!

— В Париже бывает еще жарче, чем в Лондоне, — сказал Фрэнк. — Помню, я провел как-то в Париже дня три в середине августа. Было невозможно спать. Во всем городе — ни глотка свежего воздуха. Градусник показывал тридцать два градуса.

— Ну, эти французы ведь спят с закрытыми окнами, да? — сказал полковник Джулиан.

— Не знаю, — сказал Фрэнк. — Я останавливался в отеле. Там останавливаются в основном американцы.

— Вы, конечно, хорошо знаете Францию, миссис де Уинтер? — спросил полковник Джулиан.

— О нет, не очень, — сказала я.

— Да? А я почему-то думал, что вы прожили Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь там много лет.

— Нет, — сказала я.

— Она жила в Монте-Карло, когда я встретил ее, — сказал Максим. — Но ведь Монте-Карло не Франция, не так ли?

— Пожалуй, нет, — сказал полковник. — Там, верно, встретишь людей со всего света? Говорят, побережье очень красиво.

— Очень, — сказала я.

— Не такое суровое и дикое, как здесь? А все равно, я знаю, какое из двух я бы выбрал. Если хочешь как следует обосноваться, лучше Англии места нет. Только здесь, у нас, чувствуешь твердую почву под ногами.

— Возможно, французы говорят то же самое в отношении Франции.

— О, без сомнения, — сказал полковник Джулиан.

Несколько минут мы ели Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь молча. У меня за стулом стоял Фрис. Мы все думали об одном, но из-за Фриса должны были разыгрывать этот фарс. Фрис наверняка думал о том же. Насколько все было бы проще, если бы, отбросив условности, мы включили бы его в общий разговор, если ему было что сказать. Вошел Роберт с напитками. Подали вторую перемену. Миссис Дэнверс не забыла о моем пожелании. Все было горячее. В горшочках. Что-то из мяса под грибным соусом.

— Все были в восторге от вашего костюмированного бала, — сказал полковник.

— Я очень рада.

— Такие вещи приносят огромную пользу графству, — сказал он.

— Да, вероятно.

— Всем человеческим особям, по Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь-видимому, присуще это инстинктивное желание рядиться, изменять свою внешность какой-либо личиной.

— Значит, я какая-то иная особь, — сказал Максим.

— Я полагаю, желание выглядеть иначе, чем всегда, только естественно, — сказал полковник. — Все мы в чем-то остаемся детьми.

Интересно, какое удовольствие он получил, переодевшись Кромвелем, подумала я. На балу я его почти не видела. Весь вечер он просидел в кабинете, играя в бридж.

— Вы не играете в гольф, миссис де Уинтер? — спросил полковник.

— Нет, к сожалению, нет.

— Вам следует научиться, — сказал он. — Моя старшая очень им увлекается, но здесь так мало молодежи, ей не с кем играть. Я подарил Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь ей на день рождения небольшую машину, и она ездит на северное побережье чуть не каждый день. Все-таки занятие.

— Как мило.

— Ей бы следовало родиться мальчиком, — сказал он. — А сын совсем другой. В спортивных играх от него никакого толку. Ему лишь бы стишки кропать. Но я надеюсь, с годами это пройдет.

— Да, конечно, — сказал Фрэнк. — В его возрасте я тоже писал стихи. Жуткую чепуху. Я давно это бросил.

— Надеюсь, — сказал Максим.

— Не представляю, откуда это у него, — сказал полковник Джулиан, — уж никак не от меня и не от матери.

Снова наступило долгое молчание. Полковник положил себе из горшочка добавку Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь.

— Миссис Лейси прекрасно выглядела позавчера, — сказал он.

— Да, — подтвердила я.

— Она, как всегда, запуталась в своем костюме, — сказал Максим.

— Эти восточные одеяния чертовски трудно носить, — сказал полковник Джулиан, — но знаете, говорят, что они куда удобней и прохладней всего того, что вы, дамы, надеваете здесь, в Англии.

— Подумать только! — сказала я.

— Да, так там говорят. По-видимому, все эти свободные складки отражают солнечные лучи.

— Как любопытно, — сказал Фрэнк.

— Я знаю Дальний Восток. Я провел пять лет в Китае. Затем в Сингапуре.

— Это там, где делают кари? — спросила я.

— Да, нас угощали очень вкусным кари в Сингапуре.

— Люблю кари Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь, — сказал Фрэнк.

— А то, что вы едите в Англии, и кари назвать нельзя, — сказал полковник.

Со стола убрали тарелки. Подали суфле и миску с фруктовым салатом.

— У вас, верно, малина тоже кончается, — сказал полковник Джулиан. — Ее было в это лето как никогда много. Мы наготовили большой запас малинового джема.

— А я не очень люблю малиновый джем, — сказал Фрэнк. — Слишком много зернышек.

— Вот заезжайте к нам и попробуйте. Посмотрим, сколько вы найдете зернышек.

— В этом году в Мэндерли большой урожай яблок, — сказал Фрэнк. — Я говорил на днях Максиму, что мы побьем рекорд. Сможем отправить массу яблок в Лондон.

— Вы считаете, это окупает себя Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь? — сказал полковник Джулиан. — Ведь надо платить за сверхурочную работу, паковать, грузить, везти в город. Имеет это смысл?

— Еще какой!

— Очень интересно. Я должен рассказать жене.

На суфле и фруктовый салат не понадобилось много времени. Появился Роберт с сыром и печеньем, спустя несколько минут — Фрис с кофе и сигаретами. Затем оба вышли из комнаты и прикрыли дверь. Мы молча пили кофе. Я не отрывала глаз от чашки.

— Я говорил вашей супруге перед ленчем, де Уинтер, — начал полковник Джулиан, вернувшись к первоначальному спокойному и доверительному тону, — что самым неудачным во всем этом прискорбном деле является то, что вы опознали первое Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь тело.

— Да, весьма.

— Мне кажется, при сложившихся тогда обстоятельствах ошибка эта была только естественной, — быстро проговорил Фрэнк. — Максиму написали из Эджкума, попросили его приехать, исходя из того, что это тело — тело миссис де Уинтер. Максим был в очень тяжелом состоянии. Я хотел поехать с ним, но он отказался. Он был не в форме, он просто ничего не соображал.

— Глупости, я был в прекрасной форме.

— Ну, какой смысл сейчас об этом спорить? — сказал полковник Джулиан. — Вы ошиблись при первом опознании, и вам остается одно — признать эту ошибку. Сейчас ведь нет никаких сомнений.

— Нет, — сказал Максим.

— Я бы с Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь радостью избавил вас от дознания, но боюсь, что это невозможно.

— Естественно, — согласился Максим.

— Не думаю, что процедура займет много времени, — сказал полковник. — Сначала вы подтвердите опознание нового тела, а затем мы вызовем Тэбба, который, как вы говорите, переделывал яхту, когда покойная миссис де Уинтер привела ее из Франции, чтобы он дал показания относительно того, была ли яхта в исправности, когда она вышла из его дока, и все ли там было в порядке. Чистая проформа, сами знаете. Но без нее не обойтись. Меня волнует другое — проклятая гласность, которую получит все дело. Так досадно, так неприятно для вас и вашей супруги Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь.

— Не беспокойтесь, мы все понимаем.

— Надо же было этому проклятому пароходу сесть на мель именно здесь, — сказал полковник Джулиан, — если бы не он, все бы оставалось, как было.

— Да, — сказал Максим.

— Единственное утешение — мы теперь знаем, что смерть бедной миссис де Уинтер была внезапной и быстрой, а не долгий и томительный кошмар, как все полагали. Сейчас ведь и вопроса не может быть о попытке плыть до берега.

— Никакого.

— Должно быть, она спустилась за чем-нибудь в каюту, а тут дверь заело, и шквал налетел на яхту, когда никого не было у руля, — сказал полковник. — Страшно подумать.

— Да, — сказал Максим Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь.

— Видимо, это и есть ключ к загадке, как по-вашему, Кроли? — сказал полковник.

— О да, без всякого сомнения.

Я подняла глаза и увидела, что Фрэнк смотрит на Максима. Он тут же отвел взгляд, но я успела увидеть и прочитать выражение его глаз. Фрэнк знает. А Максим не знает, что он знает. Я продолжала помешивать кофе. Ладони мои взмокли, стали горячими.

— Все равно мы рано или поздно совершаем ошибку — переоцениваем себя, — сказал полковник Джулиан, — и тогда наступает расплата. Уж кому, как не миссис де Уинтер знать, какие ветры в этом заливе и что в такой маленькой яхте нельзя оставлять руль. Она десятки раз Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь плавала одна в этом месте. А затем, в один злосчастный момент, она понадеялась на счастье… а оно ей изменило. Урок всем нам.

— Несчастные случаи бывают так часто, — сказал Фрэнк, — даже с самыми опытными людьми. Вспомните, сколько народу погибает в каждый охотничий сезон.

— Да, я знаю. Но обычно там дело в лошади. Лошадь падает, вот это подводит. Если бы миссис де Уинтер не отошла от руля, ничего бы не случилось. Никак не могу понять, почему она это сделала. Я столько раз смотрел, как она участвует в воскресных гонках в Керрите, и не припомню, чтобы она сделала такую элементарную ошибку. На Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь это способен лишь новичок. Да еще в таком месте, у рифов.

— В ту ночь был шквальный ветер, — сказал Фрэнк, — возможно, что-то со снастями, где-то что-то заело, и она кинулась в каюту за ножом.

— Возможно, возможно. Но мы этого никогда не узнаем. Да что толку, если бы и узнали? Как я уже говорил, я бы с радостью отменил дознание, но не могу. Постараюсь назначить его на среду утром и провести как можно быстрей. Чистая формальность. Но, боюсь, нам не удастся избавиться от репортеров.

Снова наступило молчание. По-видимому, пора вставать из-за стола.

— Вы не Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь хотите выйти в сад? — сказала я.

Все поднялись и вслед за мной вышли на террасу. Полковник Джулиан погладил Джеспера.

— Какой славный пес вырос, — сказал он.

— Да, — сказала я.

— Люблю собак, — сказал он.

— Да.

Мы постояли с минуту. Затем полковник Джулиан взглянул на часы.

— Спасибо за превосходный ленч, — сказал он. — У меня сегодня довольно загруженный день, надеюсь, вы извините меня за то, что я так быстро вас покидаю.

— Разумеется.

— Мне так неприятно, что все это случилось. Я так вам сочувствую. Мне кажется, для вас это даже еще тяжелей, чем для вашего супруга. Но, так или иначе, как только дознание кончится Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь, вы оба должны выкинуть все это из головы.

— Да, — сказала я. — Постараемся.

— Я оставил машину на подъездной аллее. Не знаю, Кроли захочет, чтобы я его подвез? Кроли! Я могу подбросить вас к конторе, если надо.

— Благодарю вас, сэр, — сказал Фрэнк.

Он подошел, взял меня за руку.

— Мы еще увидимся.

— Да, — сказала я.

Я не смотрела на него. Я боялась, что он все поймет, увидит по моим глазам. Я не хотела, чтобы он знал, что я знаю. Максим проводил их до машины. Когда они отъехали, он вернулся ко мне на террасу. Мы стояли рука об руку, глядя на зеленые лужайки Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь, уходящие к морю, и на маяк на мысу.

— Все будет хорошо, — сказал он. — Я спокоен, я верю в удачу. Ты же слышала, что говорил за едой Джулиан. И Фрэнк. При дознании не предвидится никаких трудностей. Все будет хорошо.

Я ничего не сказала. Я крепко держала его руку.

— Даже вопроса не возникло о том, чье это тело, — сказал он. — Того, что мы увидели, было более чем достаточно, чтобы ее опознать. Доктор Филлипс вполне мог бы обойтись без меня. Все прошло просто, без осложнений. Там не осталось никаких следов того, что я сделал. Пуля не задела кость.

Мимо нас пролетела бабочка — глупая Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь, что она может здесь найти.

— Ты слышала, что они говорили, — сказал Максим. — Они думают, что она попала в ловушку там, в каюте. Присяжные тоже подумают так. Филлипс скажет им это.

Он остановился. Но я все еще молчала.

— Я думаю только о тебе, — сказал он. — Больше я ни о чем не сожалею. Если бы я мог вернуться назад, я бы снова сделал то же. Я рад, что я убил Ребекку. Меня никогда не будут мучить угрызения совести из-за нее. Никогда. Но ты… Я не могу забыть, что я сделал тебе. Я глядел на тебя весь ленч, я Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь не мог думать ни о чем другом. Оно исчезло навсегда, это забавное, юное, потерянное выражение, которое я так любил. Я убил его, когда я рассказал тебе о Ребекке. Исчезло навсегда. Ты повзрослела за одни сутки.


documentbadgrnl.html
documentbadgyxt.html
documentbadhgib.html
documentbadhnsj.html
documentbadhvcr.html
Документ Глава XXI. Максим вышел и закрыл за собой дверь